Статті

 

 

Е.Г. Еленина

( г. Житомир)

Мгновение прекрасно… Остановись!

 

Как известно, дорогу осилит идущий. Вы любите путешествовать? Да! А вы? Нет… Ах, вы любитель компьютерного «дивана»… Ну что же… Оставайтесь…

А мы отправляемся во владения издательства «Волинь». И пусть размеры помещения не велики, однако… Вот и двери. Входим. Мелодичный перезвон подсказывает, что мы у цели, на выставке «Минуле Житомирщини в обличчях, архітектурі, пам´ятниках» (“персональна виставка голови Житомирської обласної організації Українського Товариства охорони пам´яток історії та культури Георгія Павловича Мокрицького”), в окружении множества фотографий.

Кстати, подруга, ты знаешь, что такое «фотография»? Наш коллега-«раб» компьютера погладит «мышку», нажмет соответствующие клавиши и получит на экране перечень определений. А мы, наталкиваясь на обилие фотографий, тоже очень скоро поймем, что это и наука, и искусство. А значит, позволим себе заявить: «Мгновение прекрасно… Остановись!»

Присутствие автора, его негромкий комментарий упорядочивает движение. И совершается чудо! От фотографии на уровне нашего роста взгляд постепенно поднимается вверх, а мысли от сегодняшнего углубляются в прошлое.

Вот, в самом верху, почти что в центре, фотография одного из первых мастеров, «пишущих светом», фотографа, отечественного кинооператора Альфреда Фелецкого. Рядом результат его трудов — фотография ребенка (1901) как символ начала века.

По соседству еще один символ.

Во все времена существовала незримая традиция аккумулировать духовные силы определенной эпохи в женском образе. И на этой выставке есть Лик Красоты. Вот он, чуть правее. В черно-белых тонах как наиболее выразительных. Строго очерченные контуры женского облика на фоне размытого окна. На губах чуть заметная улыбка… Автор, конечно, знает имя модели — жительницы нашего края, но подписи на фотографии нет. И мы благодарны за возможность теряться в догадках, кто же эта незнакомка, и мысленно повторять строки Александра Блока:

… одна,

Дыша духами и туманами,

Она садится у окна…

Улыбнувшись, Георгий Павлович сказал мне: «Это – Надежда Федоровна Терещенко».

Прошлое в лицах…

На нашей земле родилось много талантливых, выдающихся людей. Нам есть кем гордиться. Так и хочется проникнуться духом времени, понять истоки, как выкристаллизовывается характер человека. Потому так внимательно вглядываемся в серии фотографий с изображением членов семей Кудрицких, Москалевых, Рихтеров, Арндтов, академиков М. Усановича, Л. Тарасевича, Вл. Липского, сестры А Куприна — Зинаиды, у которой подругой была бабушка автора данной выставки. Запечатлено мгновение их жизни: то в момент досуга, то среди сослуживцев, воспитанников.

Как парадный портрет воспринимается фотография Станислава Гейнча, «нащадка Кароля Гейнча, що дав “путівку у життя” Гімну України”.

Мы вглядываемся и вглядываемся в лица, стараясь понять, как им удалось сохранить человеческое достоинство и продолжать из поколения в поколение «сеять разумное, доброе, вечное» (восхищает благотворительная деятельность в последние годы Леси Кудрицкой).

Над всей левой частью экспозиции, в центре, парит большой портрет Святослава Рихтера. Фигура вполоборота, взгляд сосредоточен. На расстоянии кажется, что он испытывает зрителя. Не побоится ли тот заглянуть в его мир. Автор выставки не побоялся и познакомил читателей с «неразрезанными» страницами из книги жизни Мастера». А для меня облик Пианиста Века соединяется с одним из его высказываний: «… когда я отвешу последний поклон, вы занавес, откроете… А там — ничего. Пус-то-та… Для меня, например, подозрительно, если останутся гаражи, замки и много красного дерева…»

Понимаешь, дорогая, за вопросом «какие они?» следует вопрос «а каковы мы, что ценим, что помним?»

Внимание привлекают еще две фотографии. Первая расположена вверху, справа, на ней наш земляк Леонид Волынский, инициатор операции по спасению картин Дрезденской галереи в годы второй мировой войны, и его друг Виктор Некрасов — автор нашумевших «В окопах Сталинграда».

А вторая — вот тут, непосредственно перед нами. В уже знакомом интерьере кабинета главы издательства «Волинь» среди активных членов общества охраны памятников истории и культуры Елена Костюкович — дочь Леонида Волынского, переводчик произведений известного итальянского писателя-постмодерниста Умберто Эко. Она, познакомившись со всей фотографической деятельностью издательства, осмыслив увиденное, прислала отзыв: «… Как прекрасно, что создается настоящий «Музей Житомира Мокрицкого», и я очень рада, что хотя бы в малой степени смогла соответствовать и помочь в Вашей героической работе. Такие люди, как Вы, огромная редкость. Житомиру несказанно повезло. Все это знают. Сердечно приветствую. Ваша Елена Костюкович».

А вот фото еще одного нашего современника, основателя Музея инструмента «Ремесленный двор» в Житомире, Федора Евтушенко. Какое волевое, целеустремленное лицо мужчины! А рядом – его детище: бисером расположенные большие и маленькие инструменты и инструментики. Несомненно, удачный портретный снимок, сделанный автором выставки.

Теперь посмотрим на фотографии, размещенные над дверью, через которую мы входили. Они отражают динамику развития событий.

Помнишь, как с замиранием сердца разглядывали домашний альбом, где фотографии были скомпонованы по принципу: одни и те же действующие лица, но разница между датами фотографирования в 30, 20, 15, 5 лет и 3 года.

Здесь же запечатлено русло реки Тетерев до и после строительства плотины, изменение ландшафта у скал Головы Чацкого, вид самой плотины 04.04.2013 года. Как тут не задуматься над экологически важной деятельностью человека, насколько соблюдено равновесие сил в Природе. В духовной сфере дисбаланс отражают снимки — свидетели разрушения дома, где жил А. Довженко. И это в городе, где он начинал свою профессиональную и творческую деятельность и, наконец, где женился. «Унікальнийпалацу стиліанглійскої готики Федора Терещенка за 50 км від Житомира гине на очах у всіх», — взывает к зрителю еще одна фотография.

А вот рядом эмоционально яркая фотография «Першотравнева демонстрація. 1961 рік». Шеренга нарядных девушек, а за ней несут большой портрет Ю.А. Гагарина. Горожане, как и вся страна, ликуют. И никто из них не догадывается, что Гагарина в космос запустил С.П. Королев! Еще долгое время он был глубоко засекречен. Потом наш город станут называть «космическим». А энтузиасты, неравнодушные люди создадут один из лучших в стране музеев космонавтики.

Фотография «Працівники авіаційних майстерень у Червоному. Перші літаки Федора Терещенка» подтверждает, что в наших краях всегда были люди, которых вдохновляла мысль о покорении воздушного пространства.

Любителей древностей, несомненно, заинтересуют фотографии «Паротяг. 1897», «Старенький повоєнний трамвай на Привокзальному майдані».

Можем продолжить диалог с автором об улицах города.

Использование возможностей компьютерных технологий позволяет ему “реанимировать” изображенное на старых фотографиях. И теперь перед нами “На початку Великої Чуднівської вулиці.1873”, “На початку Великої Вільської вулиці. 1918 р.”, “Михайлівська церква.1873 р.”, “На розі Михайлівської вулиці і Семінарійського провулку. 1904”. И, конечно же, «Вулиця Михайлівська. Ексклюзивне фото. Початок ХХ ст.”. Можно позавидовать запечатленному на другой фотографии поколению молодежи, ведь экскурсию по сегодняшней Михайловской проводит Г.П. Мокрицкий — автор, действительно, «повчальної і захоплюючої прогулянки рідним містом», досконально знающий историю города, воистину почетный его гражданин.

Знаешь, а я начала знакомиться с историей этой улицы по рассказам отца («Житомир, каким я его помню». Серія«Я розповім вам… » – Кн. 8: ПП “Рута”, Вид-во “Волинь”, 2007), а потом увлеклась чтением энциклопедии «Вулиці Житомира».

Так что от глубины сопоставления событий, запечатленных на снимках, в обозначенных промежутках времени дух захватывает.

Вся правая сторона экспозиции выставки отдана фотографиям — яркой мозаике истории жизни городов и сел нашей области сквозь призму памятников монументального искусства. Мы зримо ощущаем авторскую любовь к родному краю, уважение к его людям, потребность не в разрушении, а в созидании, укреплении духовных связей разных поколений нашего народа.

Итак, продолжим путешествие.

Вот памятник княгине Ольге (Пам´ятник рівноапостольній київській княгині Ользі, м. Коростень. Скульпт. та арх. І. Зарічний. 2008). Знатоки говорят, чтоэто очень удачное скульптурное решение, очень удачно выбрано место. При определенных природных условиях (солнечный день, ветер слегка колышет водную гладь) отражение памятника в воде создает иллюзию оживления фигуры, ее купания.

Знаю, тебе нравится памятник Лесе Украинке в Новоград-Волынском (Пам´ятник Лесі Українці, м. Новоград-Волинський. Скульпт. М. Обезюк, арх. М. Босенко. 1987). В этом же городе есть и памятник Т.Г. Шевченко (Пам´ятник Т. Шевченку, м. Новоград-Волинський. Скульпт. О. Окрушко, арх. А. Черніченко. 2001). Будущий классик молод, полон сил, такой, каким он был, когда, путешествуя, приехал в эти места.

Уважаемый автор фотоснимков выбирает такой ракурс , что нас увлекает размах, масштабность «Меморіалу Пам´яті жертв голодомору, політичних репресій та загиблих у Великій Вітчизняній війні, м. Новоград-Волинський. Скульпт. О.Вітрик, арх. О. Борис. 2008», не оставляет равнодушным символика «Меморіалу на братській могилі воїнів УНР — учасників Другого Зимового походу, м-ко Базар, Народицького р-ну. Авт. – арх. О. Борис. 2000».

«Пам´ятник Покрови Божої Матері, м. Коростень. Автор І. Зарічний. 2006» сфотографирован так, что, поднимаясь каскадом ступенек вверх, к центру, невольно сам, как и в истории страны украинское казачье воинство, попадаешь под покровительство высших сил.

Совершенством линий восхищает «Пам´ятник Алєксандру Пушкіну, м. Житомир. Скульптор Г. Олішкевич, арх. М. Бєтакі. 1899».

Выставка настолько информационно насыщенна, что удовлетворяет разнообразные интересы: социальные, политические, культурные, эстетические, искусствоведческие. Каждый найдет себе то, что ему ближе и дороже.

Посмотри на эту фотографию. «Пам´ятник Єлісею Плетенецькому, м. Радомишль. Авт. В. Волосенко (Канада). 2009». Всмотрись, как все глубоко символично, ведь между нами и героем скульптурного памятника — века. Мы-то с тобой знаем, что интернет, робототехника — всего лишь средства, а главное… Вопреки зыбким обстоятельствам книга открыта, отступает мрак дикости, невежества, потому что всегда горит свеча и собирает единомышленников. Да и выставка тому подтверждение.

Мы с тобой увлеклись авторским комментарием фотографии «Пам´ятник К. Поліщуку, с. Краснопіль, Чуднівського р-ну. Скульптор В. Стукан. 1996». Георгия Павловича заинтересовало, как представлена фигура одного из репрессированных деятелей литературы первой четверти ХХ века в Украине, принадлежавшего к когорте представителей Расстрелянного Украинского Возрождения. Как ты тогда сказала: «Памятник на малой родине как дань уважения тому, что сделал человек в течение своей жизни, его великим делам…» Подумалось: «А что он сделал?» Тут и пригодилась интернет-информация. Клим Полищук — один из творцов украинского символизма в эпоху его расцвета. Могу только восхититься стараниями скульптора передать именно так личность писателя. Весь памятник пронизан символами. Всë есть тут: автобиография (из крестьян), характер человека (стремление к свободе, нонкомформизм, верность национальным идеалам, увлечение героями повести «Тарас Бульба» Н.В. Гоголя), профессиональные интересы, творческие устремления (один из источников вдохновения — полесский фольклор) и судьба, повторившая крестный ход Христа на Голгофу (отбывание наказания в Карлаге, на Соловках, расстрел в 1937 году (Сандармох).

На выставке большая серия фотографий, посвященная ратному подвигу украинского народа: советским воинам, партизанам, подпольщикам, воинам -афганцам, особая серия — памятникам сожженным селам.

Думаю, именно в честь 20-летия Победы в Великой Отечественной войне сооружен «Пам´ятний знак “Скорботна бандуристка” на братській могилі загиблих воїнів, с. Волиця, Андрушівського р-ну. 1965», разрушающий существующие стереотипы. Наверно, помните стихи Р. Рождественского о маленьком человеке, к которому «в окошко постучалась небольшая, казалось, война»:

…А когда он упал

Некрасиво, неправильно,

В атакующем крике вывернув рот,

То на всей земле не хватило мрамора,

Чтобы вырубить парня

в полный

рост.

Образно говоря, в монументальном искусстве стали восполнять упущенное. Однако стандартность изображения была такова, что, казалось, авторы напрочь забывали великую цену Победы. Женская фигура, в представлении которой автор идет от конкретного, единичного к целому, олицетворению всей страны, подчеркивает невосполнимость потерь и всю глубину скорби.

Надолго удерживает внимание фотография «Пам´ятник воїнам-визволителям, м-ко Народичі. 1952». Пятеро мужчин в полной солдатской выкладке уходят на войну. За ними изображено женское лицо, тревожный, прощальный взгляд. Вечный сюжет! В основе и конкретные судьбы людей, и вспоминается отрывок из гомеровской поэмы «Илиада». Богиня Фетида прощается с Ахиллом, отдает ему военное снаряжение, изготовленное богом Гефестом. Каково ей, знающей, в отличие от всех смертных, что она сына больше не увидит.

А этот солдат вернулся с войны и замер, опираясь на воткнутый в землю меч (Пам´ятний знак радянським воїнам і партизанам, м-ко Любар. Скульпт. В. Нечуйвітер. 1972)

О чем его думы? Может быть, и о таком:

Я знаю, никакой моей вины

В том, что другие не пришли с войны.

В том, что они – кто старше, кто моложе –

Остались там, и не о том же речь,

Что я их мог, но не сумел сберечь,-

Речь не о том, но все же, все же, все же…

А. Твардовский

Человеческие возможности…

Серия фотографий посвящена Чернобыльской катастрофе. Вот снимок «Пам´ятник жертвам Чорнобиля, м. Барановка», который символически передает суть трагедии. Рука пытается унять стихию,нажать на блестящие графитовые стержни реактора, но они-то надломлены…

«Меморіалжертвам Чорнобиля, м-ко Народичі. 1996». Сфотографированы издалека висящие разных размеров колокола и рядом — сухой остов когда-то роскошного дерева. Вселенский масштаб события не требует комментария. По ком звонит колокол?!.

Знаешь, когда я увидела эту фотографию, не успев прочитать подпись, у меня возникла ассоциация с еще одной трагической страницей истории нашего народа — голодомор. Здесь серия фотографий, но я остановлюсь взглядом, пожалуй, на этой. «Пам´ятний знак «Скорботний янгол» жертвам голодомору і політичних репресій, м. Житомир. Скульптор О. Костюк, арх. П. Перевозник. 2006». Почему выделю именно это? Наверно, потому что он сооружен в тех местах, где я провела детство, отрочество, потому что однажды зашла в зал нашего художественного фонда и попала на выставку анонимных конкурсных работ на данную тему. Обойдя стол с представленными проектами, остановилась у фигуры скорбящего ангела. Он был колено преклонен (как видим, в окончательном варианте архитектурное решение изменилось). Во всем этом облике было что-то от образцов классического искусства. И позой ангела так прониклась, что чуть ли не впервые остро почувствовала и осознала трагедию народа да и собственных предков тоже.

Это всего лишь несколько штрихов, а фотографий — более ста.

Мы благодарны скульпторам и архитекторам, ибо каждое произведение — это отображение конкретного события и опыта всей жизни художника. И фотографии памятников становятся воплощением искусства, отражением высокого уровня профессионализма Георгия Павловича Мокрицкого, широты его художественного видения окружающего мира.

Думаю, ты согласишься с мыслью, что «жизнь и в самом деле щедра к тем, кто способен следовать своей Судьбе до конца». И уходить не хочется.

Да святится путь идущего…

                                                                                                                                                                                                                                                   Е.Г. Еленина

(г. Житомир)

Хвала таланту мастера [1]

(Памяти житомирского художника А.Г. Канцерова)

                Эта работа адресована молодому поколению нашей семьи. С радостью отмечаю, как мои дорогие племянницы, получившие высшее физико-математическое образование, находят время для самовыражения в искусстве. Танюша увлекается керамикой. Ее работы никого не оставляют равнодушным. Обязательно улыбнешься забавным фигуркам домашних животных. Чем-то очень вкусным хочется наполнить салатницу в виде виноградного листа. Ваза воспринимается как самое удобное место для цветов. Маша пишет натюрморты и пейзажи. А некоторые ее работы, например, в стиле компьютерной графики при внимательном рассмотрении уводят в фантастический мир Океана Соляриса Станислава Лема, так многозначно представленного кинорежиссером Андреем Тарковским в одноименном фильме.

                Дорогие, рассматривая ваши работы, невольно вспоминаю мои беседы с вашим дедушкой, его рассказы о своем учителе рисования и черчения художнике А.Г. Канцерове. Папа так и отметил в своих мемуарах: все, что им делалось в течение всей жизни, «делалось под влиянием творческой натуры Александра Григорьевича Канцерова, благодаря тому, что он разбудил во мне «то, что не каждому дано» [2].

                А сделано вашим дедушкой было, действительно, немало. Пейзажи, портреты. Из пейзажей обращает на себя особое внимание полотно «Голова Чацкого». Знакомые берега изображены с такой точки, с которой этот вид уже никому не повторить. Построенная плотина многое изменила в округе.

                Среди множества работ, вырезанных из дерева, особое восхищение вызывает бюст Г.К. Пивоварова [3]. Благородный облик доктора надолго остается в памяти.

                Неоднократно я была свидетелем того, как дома в выходные дни рождались эскизы названий новых изделий, рисунки ажурок самых популярных в последствии фабричных баянов и гармоний. Был период, когда папа с увлечением рассказывал о работе на фабрике группы рационализаторов, в состав которой входил и он. А потом показал результаты труда – пластины, где целлулоид и алюминий – единое целое. Поиск способов их соединения удался. А теперь представьте, сколько надо было проявить изобретательности при изготовлении уникальных инструментов и приспособлений, позволивших вашему дедушке реализовать творческие замыслы в технике глубокой чеканки по листовой меди.

                Самым трудоемким во всех отношениях стало высекание из красного гранита образа С.Т. Рихтера. Работа шла в течение года по выходным, в дни отпуска – почти ежедневно. Все происходило сначала в сарае, а потом во дворе, рядом с ним. И так до наступления холодов. Процесс продолжался годами: останавливался и через некоторое время снова возобновлялся.

Помню, как, прервав детские игры во дворе или отправляясь по хозяйственным делам, заглянешь, бывало, к нему. Он тебя увидит, снимет с лица огромные очки, часть защитной «амуниции». Посмотришь папе в лицо, его щеки местами в тоненькой сеточке порезов, где уже запеклась кровь. Разлетаясь, гранитные осколки никого и ничто не щадят на своем пути. Он улыбнется, что-нибудь спросит или просто дух переведет. И снова за дело…

 Работа требовала большой силы воли, огромной физической силы, целеустремленности, терпения, чуть не сказала, усидчивости, но тут скорее устойчивости, так как выполнялась стоя. Красный гранит прочнее серого. Подстать неповторимому мастерству и неповторимой личности оригинала.

                Наконец, воля и сила проявили авторский замысел. Лелея в душе творческий порыв, папа стремился зримо представить свое восхищение талантом С.Т. Рихтера. На фоне гранитной стены голова пианиста решительно повернута влево, губы плотно сжаты. Кульминационный момент игры на рояле уже позади. Рука вскинута – финальный аккорд прозвучал. Вполне естественно, что папина работа получила название «Заключительный аккорд».

Полностью разделяю главный вывод статьи заслуженного журналиста Украины Г.П. Мокрицкого «Інженер з душею скульптора», посвященной моему отцу: «…головне – прояв непідробної любові і шани до геніального музиканта однолітка-житомирянина, а відтак – і всіх нас»[4].

                Помню, как радовался папа, когда его пригласили на вечер памяти       А.Г. Канцерова, который  провели сотрудники краеведческого музея в 1997 году, как он перечитывал статью в областной газете об этом событии. Хотя ему уже тогда было за восемьдесят, как-то очень быстро, с вдохновением вырезал из дерева бюст своего учителя и подарил, как и бюст доктора Пивоварова, нашему краеведческому музею. Спешил отдать долг памяти замечательному мастеру. Думаю, отец надеялся, что и его работа, посвященная непревзойденному мастерству Святослава Теофиловича Рихтера, будет принята житомирской общественностью и найдет достойное место в родном городе, напоминая его жителям о выдающемся земляке, украсившим мировую культуру своим талантом.

                Когда находишься в атмосфере постоянных воспоминаний, конечно, самой хочется посмотреть на картины А.Г. Канцерова, поразмышлять об увиденном. Предлагаю присоединиться. Отправимся в путешествие на волнах памяти. Отдадим должное таланту художника и магии воздействия на зрителя такими простыми средствами.

Вы видели картины А.Г. Канцерова? Мне удалось дважды в разное время посмотреть экспозиции его работ в залах нашего краеведческого музея. Искусствовед Л. Дахненко выделяла два ведущих направления в творчестве художника: пейзаж-настроение и натюрморт. Интересно, что те картины, которые мне больше всего понравились и запомнились, как раз и представляют каждое из этих направлений.

                Начнем, пожалуй, с пейзажа, пейзажа-настроения. По-видимому, Александр Григорьевич из тех художников, у которых сюжеты работ часто неброские, неэффектные, но узнаваемые. Так и хочется сказать: «Именно таким я это и видел…»

                Вот одна из работ художника. Изображена часть одноэтажного дома, обвитая диким виноградом деревянная веранда, с двумя покосившимися ступенечками во двор, который только угадывается. Все внимание притягивают резные листья дикого винограда. На сером фоне ветхости и запустения вы видите яркие пятна желтого, красного, скорее багряного цвета.  Да-да, «багрец и золото». Осень года – осень жизни…

                Когда я впервые всматривалась в эту картину, у меня невольно вырвалось: «Бабушка!» Маминой мамы давно нет с нами. Последние годы жизни она провела в квартире двухэтажного дома, где была центром миропонимания и для семьи, и для соседей. А вот картина Александра Григорьевича вызвала такой ассоциативный ряд. Был ли похож домик в начале Русской слободки, где раньше она и дедушка снимали квартиру, на изображенный художником фрагмент строения, мне трудно сказать. Ребенку в 3 – 4 года таких деталей не запомнить. Но незримое бабушкино присутствие я почувствовала сразу. В моем сознании ожили разрозненные картинки из раннего детства. Распахнутое в сад окошко, и синичка, собирающая на подоконнике корм. Стук – дятел на дереве. Колодец в конце сада, который вопреки всем запретам, притягивал особым запахом нагретой земли, камня, привядшей на солнце зелени, эхом моего голоса, доносящегося из глубины, и, конечно, манящей бездной.

                Пейзаж-настроение вызывал и радость узнавания (вот оно, родное, рядом, ты – часть его) и грусть о безвозвратно ушедшем, о неизбежном.

                Так и захотелось найти поддержку своим ощущениям в душевном порыве поэтических строк Ивана Алексеевича Бунина:

                                               Сердцем помню только детство:

                                               Все другое не мое…

                Другая картина художника – натюрморт. Увидев ее впервые, не смогла забыть. И потом стремилась посмотреть ее еще и еще. Она из тех картин, которые хотелось бы иметь при себе (жаль, что не делают фоторепродукций в нашем городе). Наверное, это тот случай, когда уместно повторить мысль Джона Рескина: «Человек останавливается, пораженный, перед такими вещами, какие не могут играть никакой роли в его жизни: перед отражениями, которые нельзя схватить, перед отвесными скалами, которые нельзя засеять, перед удивительным цветом неба».

                В данном случае перед нами стеклянная трехлитровая банка с водой, в которой стоит большой букет сон-травы. Я из того поколения, которое видело эти цветы только на картинах, в учебниках, знает, что они занесены в Красную книгу. А во времена художника их было много в лесных окрестностях Житомира. Его ученики-студийцы, в их числе и мой отец, собирали, а потом рисовали эти вестники весны. Теперь сон-трава – эдакие «динозавры» среди первоцветов.

                Есть что-то магически притягательное в яркой желтизне тычинок, ворсистости стебля, плотных лепестках цвета весеннего неба. Впечатление усиливает сизо-сиреневая масса цветов. И стебельки причудливо преломляются в воде. Если приглядеться, то можно заметить неодинаковость цветков. У каждого как бы своя «судьба». Есть и увядшие, поэтому невольно спрашиваешь себя, как же так, цветы давно стоят, а вода в банке прозрачная.

                Интересна и банка. Этот стеклянный сосуд напомнил мне детство. У нас в доме пользовались несколькими банками именно такой формы, кажется, до 1965 года. На смену им пришли теперешние трехлитровые. А тогда это были высокие стеклянные цилиндры: линии стенок – прямые и лишь сверху – резкий завиток горлышка, которое на сантиметр поднималось вверх, тут же выворачивалось наружу на ширину примерно до двух сантиметров, как круглый воротничок вокруг ворота рубашки. Конечно, такую банку полиэтиленовыми крышками не закроешь, но их в то время и не выпускали. Накрывали сосуд плотной вощеной бумагой или тряпочкой, ее концы заворачивали под край стеклянного «воротничка» и перевязывали бечевкой. Этот «чепчик» держался надежно.

                Именно в такую банку наливалось молоко, принесенное знакомой крестьянкой Леной Безносюк из села Сингуры, и ставилось, как тогда говорили, на «кислое». Лена хвалила свою корову. И, действительно, через ночь в банке отстаивалась сверху сметана толщиной в три пальца, а под ней была плотная масса кислого молока. Самым трудным было извлечь содержимое из банки, особенно после слов старших: «… осторожно, не болтай!». Лучше всего получалось у мамы. Она пластами выкладывала кислое молоко в глубокую тарелку. Мне нравилось отделять от общей массы кусочки, особенно те, которые и в тарелке продолжали сохранять форму стеклянного сосуда. Нежная молочная кислота сразу утоляла жажду. Ну, а если на стол к кислому молоку подавалась еще вареная молодая картошечка с маслицем, посыпанная укропчиком, то более легкой и сытной еды летом вряд ли сыскать.

                Вот смотришь на этот натюрморт и вспоминаешь что-то такое близкое, близкое, пускай и прозаическое в своей основе. Ассоциативный ряд, вызванный картиной, – хрупкий мостик, соединяющий временные отрезки (30-е, 60-е годы и день сегодняшний) и пространство, разрушение которого никого не сделает счастливым.

1.Житомиру – 1125. Науковий збірник “Велика Волинь”. Праці Житомирського науково-краєзнавчого товариства дослідників  Волині. – Вип. 42, 2009, с. 387.

2.       Незабутнє/ Г.А. Еленин. Житомир, каким я его помню.: Спогади/ Мемуарно-краєзнавча серія спогадів житомирян про своє місто і своє життя: “Я розповім вам…” – Кн. 8.- Житомир: ПП “Рута”, Вид-во “Волинь”, 2007, с. 19-21.

3.       Там же, с. 22-23.

4.       Г.П. Мокрицький. Інженер з душею скульптора// 20 хвилин. – 2005. –   2 листопада, с.16.

 

 

 

Кондратюк Р.Ю.

Краєзнавець,

Головний спеціаліст Державного архіву

Житомирської області

 

«МАЕСТРО ГІТАРІССІМО» З ЖИТОМИРА. НЕВІДОМІ СТОРІНКИ БІОГРАФІЇ МАРКА СОКОЛОВСЬКОГО.

 

 

Саме так, а ще «Паганніні гітари», «королем гітари» та іншими епітетами називали вже за життя геніального вітчизняного гітариста ХІХ ст. Марка Соколовського.

Проте біографія видатного музиканта, не зважаючи на численні публікації, здебільшого в Інтернет-джерелах, досі остаточно не з’ясована. Більшість з них  побудована на двох статтях відомого литовського гітариста Юргіса Рімкявічуса, опублікованих у 1968 та 1976 рр. у радянських музичних виданнях.

Загалом це красива романтична оповідь про те, як підліток Марек-Конрад Соколовський – син заможного польського шляхтича потрапивши до циганського табору, що стояв біля Погребища, захопився звучанням гітари. Настільки, що втік з ними, позаяк батько не заохочував захоплення сина грою на «простолюдинському» інструменті. Далі життя в Бердичеві, Вільно, і перша ! поява в Житомирі з концертом у травні 1841 року.

Легенда створена Рімкявчусом, перекочувала згодом у ряд інших публікацій автори яких особливо не переймалися пошуком архівних документів. А було б варто!

Народився, майбутній музикант, за одними джерелами, 25 квітня 1818 р. у містечку Погребище Бердичівського повіту Київської губернії, за іншими у с. Шпичинці того ж повіту (нині обидва населені пункти входять до складу Вінницької області). Це вже перша недоречність, адже на той час Бердичів входив до складу Волинської губернії, а повітовим центром Київської губернії став лише з 1846 року.

Нещодавно виявлені матеріали з фондів Державного архіву Житомирської області, якщо й не спростовують, то принаймні дають змогу виявити нові сторінки з біографії видатного митця.

У фонді Волинських дворянських депутатських зборів (Ф.146) зберігається 10 справ про дворянське походження різних гілок роду Соколовських. Зокрема у справі  № 5609 й містяться документи, що проливають світло на деякі сторінки з життя музиканта пов’язані з Житомиром.

Більшість гілок роду Соколовських виводять себе від спільного предка Калини Соколовського який у 1659 році отримав від польського короля Яна-Казиміра привілей на володіння селом Гадзинка староства Житомирського, з прилеглими полями, лісами, сіножатями та хуторами. Один з хуторів вірогідно й  дістав назву Калинівка, тепер село розташоване східніше об’їзної дороги навколо Житомира. Походження від спільного предка Калини доведено тим, що його нащадки користувалися одним гербом – «Слєповрон», тоді як решта носіїв прізвища Соколовський іншими гербами.

Батьки музиканта Даніель та Юзефа (уроджена Перковська) дійсно мали шляхетське походження, але володіти Погребищенським маєтком не могли, адже він належав родині Ржевуських. Тобто батько Марка міг проживати у маєтку в якості управителя, служителя, вчителя тощо.

Про те, що Марк Соколовський з дитинства мешкав у Житомирі свідчить прохання його матері від 9 грудня 1829 року про причислення сина до шляхетського роду батька, легітимованого у 1802 році. Місцем постійного проживання вказано Житомир. Разом з тим батько – «дворянин Житомирского уезда» – Данило Соколовський у березні 1834 року подав таке ж прохання про внесення до дворянської родовідної книги рідного брата Олександра з синами. Прохання було задоволене, проте з поміткою «деньги на родословную книгу по бедности не взыскивать».

Ще один факт з біографії Марка Соколовського, про який не згадується в жодній з відомих публікацій – його служба у Житомирському повітовому суді.У вищезгаданій справі виявлено ряд документів, що свідчать про цей мало відомий період його життя. Перше прохання, подане до Волинських дворянських депутатських зборів, датоване 27 липня 1841 року. Тоді, ще канцелярист, Марк Соколовський клопотався про присвоєння першого класного чину. При цьому він посилався на метрику «о рождении и крещении моем 20 сентября в книгах Погребищенского приходского костела записанном». Таким чином маємо розбіжність у даті народження митця. З’ясувати істину остаточно наразі не має можливості, оскільки метричні книги Погребищенського костьолу за 1818 рік у Державному архіві Житомирської області не збереглися.

Друге прохання подане у Житомирі 18 квітня 1844 року вже колезьким реєстратором Соколовським. Цей чин він отримав у 1843 році. Обидва документи не просто підписані, а власноруч складені самим прохачем. Вражає неабияка каліграфічна чіткість почерку, за якою можливо й криється творча натура. Власне вона й перемогла у виборі подальшого життєвого шляху. Задушливі стіни чиновницької канцелярії, заради заробітку на хліб насущний, чи вільний політ душі ?

В ході архівних пошуків, щодо сторінок біографії Марка Соколовського виникло більше запитань, аніж знайшлося відповідей. Це вже тема ґрунтовного дослідження. Але беззаперечним результатом пробних краєзнавчих розвідок є те, що значна, а можливо й найкраща, частина життя видатного музиканта пов’язана з Житомиром. І ніякий він не «видатний Вінничанин» як стверджують деякі публікації в Інтернеті. Він — Житомирянин, ім’я якого достойне увічнення у назві вулиці чи провулку, встановлені меморіальної дошки…

 

 

Е. Г. Еленина

г. Житомир

В гостях у В. Г. Короленко

В дни празднования 160-летия со дня рождения Владимира Галактионовича Короленко посетила литературно-мемориальный музей писателя.1 Официальная часть праздничного события проходила у памятника нашему земляку, установленному перед общеобразовательной школой № 6.Затем гостей в самом музее принимали приветливые сотрудницы.

Участники праздника попали в оазис красоты, ухоженности: забор, плотно обвитый диким виноградом, роскошные деревья со зреющими яблоками, сливами, орехами, центральная аллея, по обе стороны украшенная яркими ровными рядами чернобрывцев, справа — строгая розовая гортензия, слева, чуть в глубине, скамейка, а вокруг нее кусты белых флоксов, настойчивый аромат которых любого настроит на лирический лад. Но нас пригласили зайти в помещение. Гостей много. Еще мгновение, еще…, и всем находится место.

Вспоминается толстовская мысль: «… ежели люди порочные связаны между собой и составляют силу, то людям честным надо сделать только то же самое. Ведь как просто». Среди присутствующих: и люди, на которых возложена официальная часть торжеств, и преподаватели университета, средствами художественного слова и музыки укрепляющие творческую атмосферу встречи. Рядом оказались люди разного возраста, различных профессиональных занятий, но всех объединил интерес к личности писателя. Все стремились преодолеть временной разрыв , понять друг друга, стать единомышленниками. Нам есть чем и кем гордиться. И эта гордость как эстафетная палочка передается из поколения в поколение. Сорок лет тому назад созданная нашими художниками Ю. А. Каргополовым, В. Я. Елисеевым, Б. Портным экспозиция была отдана в пользование профессионалам музейного дела во главе с Верой Тимофеевной Мороз, подвижническую, просветительскую деятельность которых трудно переоценить. Хотелось бы особо отметить выступления сотрудников, работу передвижных выставок в школах города.

В который раз осматриваешь экспозицию — как будто листаешь знакомые страницы «Истории моего современника». Рядом авторский голос: «Жизнь — река, уносящая нас среди разнообразных берегов. В жаркий полдень мы вспоминаем, что освещала для нас ранняя заря, а под вечер задумчиво оглядываемся на туманные холмы, под которыми плыли в полдень. Река никогда не потечет обратно, и мы никогда не вернемся к тем местам, где, однако, оставили часть нашего существования».

Но память человеческая творит чудеса. Рывок во времени.

Сорок лет назад автор этих строк в рамках студенческого научного общества работала под руководством доцента Людмилы Петровны Подлужной, [1]преподавателя пединститута, над исследованием «В. Г. Короленко в Житомире». Работа в архиве — всегда волнующий момент, ведь прикасаешься к документам нередко столетней давности. Тогда меня заинтересовало большое количество партийных и правительственных телеграмм, появившихся в связи со смертью писателя. В них выражались пожелания увековечить память Владимира Галактионовича в названиях улиц, фабрик, заводов, учебных и культурных заведений. Это был 1921 год. Вызывало удивление, что ни одно из этих пожеланий не было реализовано в год смерти писателя в нашем городе.

Просматривая страницы классных журналов гимназии, учеником которой был Володя Короленко, интересовалась, как он учился. Наиболее успешно — по гуманитарным предметам, труднее усваивалась математика. Кстати, сам Короленко на страницах «Истории моего современника» (раздел Х) раскрывает причины своего неуспеха, описывает обстоятельства, ставшие непреодолимой преградой между ним и арифметикой. Нахожу страницы журнала, где велся учет знаний по рисованию. Делаю маленькое «открытие»: в гимназии — оценка «посредственно», а если листать страницы «Истории моего современника», издание 1965 года, и присмотреться к иллюстрациям, то увидим рисунки, сделанные самим писателем. Этот пример помогает учителю в общении с учениками быть убежденным в том, что надо верить в свои силы, учиться. Самообразовательные возможности человека безграничны.

Юрий Алексеевич, мой собеседник, отметил, что, изучая вместе со своими студентами период гражданской войны (1918 — 1921 г. г.), предлагает им читать публицистику В. Г. Короленко этого периода, его письма к А. В. Луначарскому. И это не только характеристика событий, но и представление о писателе-гражданине, смелом, бескомпромиссном, совестливом.

Наталия Ивановна поддержала мысли супруга воспоминаниями о посещении музея писателя в Полтаве. Ее потряс эпизод из жизни Владимира Галактионовича, рассказанный здешними сотрудниками. Назревал очередной погром… Короленко вмешался и был настолько убедителен, что остановил разъяренную толпу.

В. Г. Короленко — человек Поступка. Будучи в ссылке в Якутии, он участвует в судебном разбирательстве и спасает от виселицы местного жителя, ложно обвиненного в каннибализме. Как редактор газеты поддерживает первые литературные опыты будущего всемирно известного писателя Алексея Максимовича Горького. А когда последний за революционную деятельность арестован и отправлен в Петропавловскую крепость, поддерживает общественный протест и, как А. П. Чехов, отказывается от звания академика.

Юрий Алексеевич продолжает рассказ. Для укрепления пытливого ума молодежи он часто приводит своих студентов в дом-музей Короленко. Молодые люди через инсценирование первоисточников, чтение стихов, музыку как бы изнутри познают эпоху 2-й половины ХІХ и начала ХХ века. В их воображении оживают фигуры выдающихся деятелей этого периода: Владимира Галактионовича Короленко, писателя-демократа Григория Александровича Мачтета2. Кстати, Григорий Александрович не только автор строк известной песни «Замучен тяжелой неволей…», но и мастер одного из труднейших газетных жанров. Недаром люди специально приезжали из Киева, что приобрести номер газеты «Волынь» с новым фельетоном, написанным Мачтетом. В 90-е годы ХХ века тот, кто, пользуясь большевистскими приемами, облил краской мемориальную доску, установленную в его честь, несомненно, был ограничен в представлениях на «что он руку поднимал».

Почти десять лет назад автору этих строк удалось обобщить свой опыт и опыт работы коллег по изучению повести «Дети подземелья» В. Г. Короленко в школе3, доказать, что проблемы, над которыми задумывался писатель, актуальны и для нашего времени. Читатель этого произведения получает, как и главный герой повести, на всю жизнь урок человечности, как важно ценить любого человека независимо от его социального положения, помогать, радоваться, сочувствовать, сопереживать. Невольно задумываешься над тем, а мы-то — кто ? Хватает ли в наших поступках гуманности?

Следует перечитать «Без языка», написанное на стыке двух веков, ХIX и XX, однако в начале XXI века сотни наших соотечественников продолжают искать «лучшей жизни» за рубежом, не ведая, что в чем-то повторяют судьбы героев этого произведения. Меняются внешние атрибуты быта, но суть мечты, путей ее достижения и результат тот же. И переход выражения «без языка» из названия в понятие нарицательное не теряет актуальности. Как и автор, мы вникаем в суть морального аспекта взаимоотношений людей. В экстремальных условиях человек рассчитывает на поддержку родных, соотечественников, а в ответ — отказ. И, наоборот, чужие приходят на помощь. А в глубине души теплится щемящее чувство любви к родной стороне.

Если сейчас не только школы, но и общественность города обеспокоена реализацией программы инклюзивного обучения детей, то как тут не вспомнить судьбы героев повести «Слепой музыкант», рассказа «Парадокс». Действительно, парадоксально звучит главная мысль рассказа. Мы невольно спрашиваем себя: «Возможно ли такое?» Но больше, чем дает жизнь, не придумаешь. Волшебная сила искусства, возможности художественного образа позволяют утвердить авторскую позицию не показного гуманизма, побороться с расхожей бытующей и по сей день фразой «рожденный ползать летать не может». Важно, что сама жизнь преподносит нам примеры, подтверждающие правоту автора. Потому мы вправе,

как и удивленный мальчик — один из героев рассказа, запомнить на всю жизнь: «Человек рожден для счастья, как птица — для полета».[2]

Слепой музыкант — человек, как бы мы сейчас сказали, с особенными потребностями. Его положение — колоссальное испытание и для него самого, и для близких. Как жить? На фоне традиционной канвы реалистического повествования прослеживается судьба главного героя: с рождения и до того момента, когда он, семьянин, выступает в зале перед большой аудиторией с сочиненным им музыкальным произведением. Но автор сосредотачивает наше внимание на том, как формируется внутренний мир героя. Открывшееся внутреннее вúдение мира дало именно ему преимущество, в отличие от окружающих, припасть к истокам — жизни и творчеству слепых музыкантов-бандуристов. И это послужило первым импульсом его желанию жить достойно, а его музыке зарождаться. Триумф музыкального произведения главного героя в конце повести — победа души прозревшего человека. Мы задумываемся, благодаря чему это произошло? Думается, прежде всего перед нами результат не слепой, а деятельной любви родных, примеры мужества, решительности, несгибаемости перед жизненными обстоятельствами людей из близкого окружения, и, конечно же, труд, ежечасный труд, и физический, и душевный, самого героя, сумевшего постигнуть искусство жить достойно. Ценно и то, что он силой раскрывшегося таланта сумел помочь другим, еще не нашедшим благой цели в жизни, сохранил память о тех, кто помог ему, остался благодарным им.

Несомненно, самому В. Г. Короленко близки люди, о которых один из героев рассказа «Чуднáя» (1880) так сказал: «… а порода такая: сломать ее, говорит, можно. Ну, а согнуть, – сам, чай, видел: не гнутся такие». Перебросим пространственно-временной «мостик» в середину ХХ столетия. К нам присоединяется нобелевский лауреат американский писатель Эрнест Хемингуэй, а главный герой его рассказа «Старик и море», защищая пойманную рыбу от очередной акулы, вслух рассуждает: «… человек не для того создан, чтобы терпеть поражение. Человека можно уничтожить, но его нельзя победить».

Вот к каким размышлениям приводит личность и творчество Владимира Галактионовича Короленко, родившегося в нашем городе. Он нам близок и интересен. В руках остается художественный маркированный конверт «Володимир Короленко» со специальным штемпелем проведения памятного погашения. Диалог продолжается…


[1] Энциклопедия Житомира под редакцией Г. П. Мокрицкого (кн. 1, с. 99, 101; том ІІ, кн.1, с. 104, 198) дает исчерпывающую характеристику мест в Житомире, связанных с именем В. Г. Короленко.

[2] Более подробно о Г. А. Мачтете можно прочитать в помянутой выше энциклопедии Житомира (т. 2, кн. 1, с. 99).

3Еленина Е. Г.«В. Г. Короленко — наш сучасник. Творчий підхід до організації внутрішкільної методичної роботи. – Житомир. Вид-во “Волинь”, 2006, с. 97.

Євтушенко Ф.В.

Директор музею інструменту

 «Ремісничий двір»

м.Житомир

 

«Ремісничий двір»єдиний технічний музей в Україні

 

Щоденно, десятки тисяч громадян України, іноземні туристи відвідують музеї, які дають змогу побувати в давньому минулому, побачити сьогодення людства, його здобутки і навіть зазирнути у майбутнє. У музеях України дбайливо зібрано і зберігається все, що нам, українцям, дороге, що є гордістю нашого народу, і це закономірно: адже невартий майбутнього той народ, котрий не цінує свого минулого.

Ми зазвичай не замислюємося над тим, якими інструментами колись користувались ковалі, шевці, стельмахи, бондарі, шорники, гутники, бортники, димники, кушніри і фахівці ще багатьох нині вже забутих професій. Між тим, одних лише різновидів звичайнісінької сокири у моїй колекції налічується кілька сотень. Нині в музеї інструменту200 екземплярів унікальних сокир, а їх колекціонування дало поштовх до серйозного вивчення історії техніки та світу давніх інструментів. А всього в мезеї нараховується майже 6 тисяч експонатів. І кожен із них – невеличке диво зі своєю історією.

Навряд чи в Україні знайдеться хоч десяток фахівців, які зуміють пояснити призначення зібраних мною різних молотків. Тут є забуті зразки для насічки робочих поверхонь жорен, виготовлення кінської збруї, стельмашування і бондарства.

Ще один предмет особливої моєї гордості -старовинні вимірювальні прилади, які, попри понад столітній вік, до сьогодні як нові. Серед них – особистий кишеньковий штангенциркуль головного архітектора міста Мукачева. А зроблений у 1910 році англійцями тахометррегулярно позичають виробничники і сьогодні.

Я прагну зробити зібрані мною “скарби” якомога доступнішими для огляду. Нині експозиція розміщується у кількох кімнатах на очолюваному мною виробничому підприємстві. В найближчих планах  – облаштування повноцінного музею старовинних інструментів із діючою копією давньої кузні, в якій повітря до горну подаватимуть… справжні австрійські міхи кінця ХІХ століття.

Проект майбутнього “Ремісничого двору” може стати справжньою “родзинкою” для туристів, які відвідують Житомир.

Спочатку музей створювався для душі. Ми й не гадали, що ними зацікавляться також мешканці інших країн. Зацікавились! Уже мали вдячних відвідувачів із Франції, Греції, Італії, а найбільше – з Німеччини. Звідти навіть сім’ями приїздять з неймовірним захопленням і бажанням якнайбільше ознайомитися з експонатами музею.

 Я мрію, щоб створений мною музей став місцем «паломництва» не лише школярів і студентів, але й привабливим туристичним об’єктом як для житомирян, так і для гостей з різних куточків світу!

Адже без прищеплення молоді інтересу до історії техніки годі сподіватись, що професії кваліфікованого робітника чи інженера стануть престижними у суспільстві.

 

Віктор Ліпінський

м. Житомир

 

 

Великий почин

 

Міністерство освіти України запропонувало писати підручники з історії нашої країни українським автором спільно з російськими. Чи запросить Кремль українських науковців для написання спільно з російськими підручників з історії Росії?

На таке запитання наштовхнула ідея відомства, яке й за назвою та діяльнісю має освічувати народ, тобто темряву неуцтва заміняти світлом знання – міністерства освіти. Суть почину полягає в заміні написання підручників з історії національними науковцями  на запрошених з іншої країни. Щоб написане було без зайвих відсебеньок, «не як-небудь, а в суворих правилах мистецтва». Тут й їжак зрозуміє – про нашу історію напишуть тільки бажане росіянам. Усьому іншому – зась!

Просто таки – не терпець дочекатися, щоб ідея набула досконалості і матеріалізувалася в запровадженні.

Дуже цікаво скористатися нею й навиворіт: складати підручники з історї Росії за участі українських авторів. Погодяться на це в Кремлі?

До того ж не обмежуватися самими українцями. Наукове поле це – нескінченої плідності. Москвичам і тверітянам – про спосіб об’єднання цих стародавніх князівств. Новгородцям з москвичами – про «приєднання» Іваном Лютим Великого Новгорода до Московії. З астраханцями і казанцями – про перетворення незалежних ханств на російські воєводства, а пізніше губернії. З істориками хоча б найчисленніших народів Сибіру про його підкорення Ермаком. До речі зауважу, що кінофільм «Ермак» у Татарстані заборонили демонструвати.

Неосяжний лан дослідження – Кавказ. Шістдесят вісім років величезна імперія долала опір волелюбних кавказців. До Другої світової війни їх всіляко вихваляли за це, а «царизмові» дорікали за загарбництво. Після війни ми з подивом читали, що завоювання Кавказа Росією мало велике прогресивне значення, тому що долучало горців до передової культури і науки. А потім ще потрапили й під «сонце Сталінської Конституції». Отже, москвичам за письмові столи разом з науковцями – лезгінами, черкасами, чеченцями, карачаївцями, кумиками, убихами, пшавами, хевсурами та іншими, що мали щастя бути завойованими – історію Росії писати.

Нинішня Середня Азія в девятнадцятому сторіччі звалася Туркестаном. Неосяжні простори від етнічноросійських князівств до афганського і китайського кордонів були, як обтічно тоді формулювалося, приєднані. Якщо ж звати речі за справжньою сутністю, то вся територія колишньої Російської Імперії та її тимчасового наступника Радянського Союзу –  від Заволжя до Камчатки і Чукотки захоплена збройною силою. Саме слово «Москва» не російське. Мовою якогось зі зниклих племен воно значить «ведмедиця».

Походження українців «Всероссийський Словарь-толкователь», надрукований 1893 року, розтлумачує беззастережно: «Малороссияне, малоруссы или южноруссы, племенное видоизменение русского народа, населяют в России губернии Киевскую, Полтавскую, Черниговскую, Харьковскую, Экатеринославскую, Подольскую, Волынскую…В домашней жизни набожны, целомудренны и чрезвычайно любят музыку».

Чому ж Київ, а не Москву всі підручники історії тих часів звали «матір’ю міст Руських»?

Глибина задуму міністерства освіти вражає. Перевершити таке враження може лише прозірливість Т.Г.Шевченка. Пам’ятаєте його поему «І мертвим і живим і ненародженим землякам моїм в Україні і не в Україні моє дружнє послання»:

 

Та й засядуть, і премудрих

Немудрі обдурять!

… «Добре, брате,

Що ж ми такеє?»

«Нехай скаже

Німець. Ми не знаєм».

… Німець скаже: «Ви моголи».

«Моголи! Моголи!»

Золотого Тамерлана

Онучата голі.

Німець скаже: «Ви слав’яне».

«Слав’яне! Слав’яне!»

Славних прадідів великих

Правнуки погані.

…І всі мови

Слав’янського люду –

Всі знаєте. А своє!

Дастьбі…Колись будем

І по своєму глаголать,

Як німець покаже, -

Та до того й історію

Нашу нам розкаже, -

Отойді ми заходимось!..

 

Замінемо лише слово «німець» на запропоноване освітянським Олімпом і задум висвітлиться як фотокадр у проявнику.

Захоплені Росією були колись і Фінляндія і значна частина Польщі. Проте і Хельсінки і Варшава ніколи не запрошуватимуть учених «варягів».

В історичній долі польського і українського народів завжди було багато спільного. Багато нині і багато буде в неосяжному майбутті. Їх національна, економічна і політична безпека мислимі лише за дружніх взаємин.

У багатьх країнах вільно зітхнули, коли з них пішли танки з незримим написом на броні «Останній довід політбюро».

Ми нікому більше не дозволимо контролювати наші думки, диктувати вислови  і скеровувати вчинки.

Примітка: відчуваю, що належить розшифрувати вислів «останній довід». – Король Франції Людовик XIV, видатний політичний і державний діяч, вів численні війни. Він звелів відливати гармати з написом на стволі «Останній довід короля», що засвідчувало рішучість у здійсненні його домагань.

 

Час відновлювати пам’ять

про гідні особистості минулого

(з записок Волинського губернатора початку 1850-х років Миколи Петровича Синельникова. 1805-1894)

 

У поемі «Полтава» О.С. Пушкін написав про Карла XII:

 

Судьбу как полк под барабан

Принудить хочет он вертеться.

 

Саме так комуністичні теоретики і науковці (волею чи неволею) чинили з історією. Мета цієї статті – відновити деякі факти про минуле Житомира. Заради цього пропоную уривок зі спогадів М.П.Синельникова про діяльність на посаді Волинського губернатора.

«- По приїзді в Житомир я пробув у ньому всього кілька годин і поїхав до Києва, щоб представитись генерал-губернатору князю Васильчикову, високошляхетній людині з величавим характером. (Тут незайвим буде нагадати, що саме князь Васильчиков направив батька В.Г.Короленка на посаду Житомирського повітового судді. – В.Л.) Він зустрів мене уважно, докладно пояснив про особливі умови, в яких перебувала Волинська губернія, якою він колись керував. Ранком наступного дня я повернувся уже до Житомира.

При першому розгляді місцевих справ мною мимоволі було звернуто увагу на те, що у Волинській губернії перебувало під наглядом поліції близько п’ятдесяти дворян.

У повітах я знайшов мало втішного. Ставлення до населення з боку місцевої адміністрації були нетактовні. Видно було, що чиновники не користувалися належною довірою населення і зволікали діловодство навмисно довго. Напроти, у дворянства помітно була порядність без зарозумілості, а в предводителях (дворянства – В.Л.) і готовність сприяти підтриманню ладу та спокою…

Бажання моє впорядкувати місто і збудити у ньому життя випливали почасти з того, щоб утримати дворянство на місці. Бо його тяжіння до Варшави майже дорівнювало потягу магометан до Мекки. Тим часом усі життєві інтереси поміщиків містилися в Житомирі. Діти їх виховувались у місцевій гімназії та жіночому училищі, у своєму ж місті вони й збували сільські вироби.

 Влаштувавши вечори для громадськості у відремонтованому мною клубі, я відкрив для публіки, що не мала міського саду, свій губернаторській сад. У той же час заходився коло побудови православного собору і театру. Собор ще до мене переробляли з католицького костьолу. На біду дзвіниця, яку прибудовували до нього і звели до понад десяти сажнів (20м), обвалилася. Архірейська відправа відбувалася у приватному єврейському будинку. Цей факт справляв на мене сумне враження. Він підривав велич моєї вітчизни. Тому я з благословіння преосвященного склав плана на побудову дерев’яного собору і подав його на затвердження. Не марнуючи часу я розпочав підготовчі роботи зі сподіванням на допомогу Божу і за участю ув’язнених у тюрьмі.

Комісія, призначена за Найвищим велінням для дослідження обрушення кам’яної дзвіниці, зажадала від підрядчика Розенкранца розрити величезну масу щебеню під самою дзвіницею. Розенкранц пояснив мені, що за цю роботу вимагають від нього майже 4 тисячі рублів із зобовязанням закінчити її не раніше, як за 2 місяці. Тоді я запропонував йому внести міському голові на впорядкування міста 2 тисячі рублів, віддати цеглу від дзвіниці, що обвалилася, і поліпшити харчування тих в’язнів, яких я накажу вивести до нього на роботу. Підрядчик виявив згоду. Роботу було закінчено за три тижні. Для побудови тимчасового собору з’явився капітал і цегла для фундаменту. Ліс було взято з міських дач. За десять місяців у Житомирі було зведено Божий храм, що огорнув своїм хрестом далекі околиці ополяченого краю. Собор освятив місцевий преосвященний Арсеній.

Щодо пожертвувань на впорядкування міста, то перший приклад цьому подав поважний старець – поміщик, відставний польської служби генерал Коженьовський. Він мав великі статки і мешкав у своєму маєтку-Кодні за 20 верст від Житомира. Через похилий вік він нікуди не виїздив, тому надіслав мені зі своїм управляючим вітального листа зі Святим Великоднем.

На третій день Свята я поїхав привітати генерала Коженьовського. Заслужений старий чекав мене біля в’їзду до села. За сніданком, після розмови про сумний стан міста Житомира, знялася мова про минуле генерала. Він прочитав мені свого формуляра* і наголосив на власній участі в історичному посольстві до імператриці Катерини. Незабаром після від’їзду з маєтку я отримав від нього вдячного листа за відвідини з доданням копії формуляра і 3 тисяч рублів у моє розпорядження на використання для впорядкування міста. Прийнявши пожертвування з особливою вдячністю, я призначив частину цієї суми на влаштування бульвару в Житомирі (сучасний Старий бульвар – В.Л.) і назвав його іменем генерала Коженьовського. У побудові театру допоміг мені князь Сангушко, власник міста Заславля, який надав зі своїх заводів та фабрик залізні приналежності, сукно для оббивання лож та всіх меблів. (У 1917р. цього Сангушка віком понад 90 років революційна солдатня підняла на багнети в його власному палаці – В.Л.).

З почуттям щирого благоговіння вношу до цих записів відрадну згадку про проїзд у 1853 році через місто Житомир до Брестського кадетського корпусу наступника- цесаревича, що спочив у Бозі, государя Олександра II. Його супроводжував начальник штабу генерал- ад’ютант Ростовцев і ад’ютант, згодом міністр імператорського двору, граф Адлерберг. Його високість удостоїв мене згодою обідати в мене і виявив мойому сімейству незгладиму ласкаву увагу. Я встиг доповісти наступнику-цесаревичу про щирий і правдивий настрій місцевого дворянства та народу. На кордоні Волині він милостиво мені висловив, що проїзд по губернії пройшов для нього як приємний сон.

Того ж 1853 року, коли будівельні роботи були в самому розпалі, приїздив у Житомир для огляду нового шосе від міста Києва до Новограда-Волинського головний управитель шляхів сполучення генерал-ад’ютант граф Клейнмихель. Завдяки його увазі, яку я й раніше відчував до себе, граф багато допоміг у побудові житомирського собору, губернаторського будинку і театру.

Оглядаючи в думках службу свою на Волині, яка тривала три з половиною роки, я лише встиг зробити таке: збудувати православний храм, два будинки при ньому для причету, богадільню на 30 ліжок імені княгині Васильчикової, губернаторський будинок, кам’яний театр, міст через ріку Тетерів, перебудувати благородне зібрання, замостити головні вулиці, звести на майдані лавки з істівними припасами»».

До цього треба додати, що після Житомира Синельников займав посаду генерал-губернатора Східного Сибіру і залишив вдячну пам’ять. – Після його відставки купці Іркутська заснували пять стипендій його імені для найбідніших гімназисток міста.

У Житомирі його іменем назвали вулицю, якій за радянського режиму надали недолугу назву «Дитячої комуни».

 11.06.2003                                                  Віктор  Ліпінський

*Формуляр – послужний список, до якого вписували всі відомості про проходження служби чиновником.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Напишіть відгук

Ваша пошт@ не публікуватиметься. Обов’язкові поля позначені *

Можна використовувати XHTML теґи та атрибути: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>